Что не так с «Советом мира» Трампа

Дональд Трамп объявил о создании нового международного органа — «Совета мира» для Газы. Он обещает восстановление, безопасность и «новый подход к миру». Но за красивыми словами скрывается спорный проект, который уже вызывает вопросы у ООН, союзников США и самих палестинцев.

Разбираемся, что не так с этой инициативой — и почему она может оказаться не инструментом мира, а политическим и финансовым клубом для избранных.

Откуда взялся «Совет мира»

Идея появилась в рамках 20-пунктного плана Трампа по урегулированию конфликта в Газе. В ноябре 2025 года Совет Безопасности ООН принял резолюцию №2803, которая одобрила этот план и разрешила создание временного органа для управления восстановлением и демилитаризацией Газы.

«Совет мира» — это инструмент реализации решения ООН, а не её замена.

Формально «Совет мира» — это инструмент реализации решения ООН, а не её замена. Его мандат ограничен: до конца 2027 года. Но уже сейчас ясно: по духу и структуре это не многосторонняя дипломатия, а американоцентричный проект с личным брендом Трампа.

Миллиард долларов за «вечное место» — это нормально?

Самая громкая деталь — $1 млрд за постоянное членство. Обычные участники получают мандат на три года. А те, кто внесёт миллиард в первый год, получают пожизненное право голоса.

Это прямо противоречит принципу суверенного равенства государств, закреплённому в Уставе ООН.

Официально деньги пойдут на восстановление Газы. Но:

• Устав Совета не опубликован.
• Нет прозрачного механизма контроля за расходованием средств.
• Фонд будет управляться через структуры, подконтрольные США.

Эксперты называют такую модель «pay-to-play» — плати, чтобы играть. Это прямо противоречит принципу суверенного равенства государств, закреплённому в Уставе ООН. Вместо диалога — аукцион влияния.

«Это не Совет Безопасности, а частный клуб, где право вето принадлежит только Трампу», — говорит профессор Пол Уильямс.

Где палестинцы?

Парадокс: орган, решающий судьбу Газы, не включает ни одного палестинского представителя.

Критики видят в этом неоколониальный подход.

Повседневное управление поручено технократическому комитету (NCAG), но стратегические решения — о безопасности, финансах, демилитаризации — принимаются в Совете, где заседают США, Венгрия, ОАЭ, Турция… но не Палестинская автономия.

Критики видят в этом неоколониальный подход: решения принимаются «над головами» тех, кого они касаются напрямую. Для арабского мира это сигнал: палестинский голос снова маргинализирован.

Даже Израиль недоволен

Хотя Израиль поддержал сам план, он резко раскритиковал состав исполнительных органов. Особенно — участие Турции и Катара, которые, по мнению Тель-Авива, долгие годы поддерживали ХАМАС.

Офис Нетаньяху заявил: «Этот состав не был согласован с нами и противоречит нашей политике».

Для Вашингтона это редкий жёсткий выпад от ближайшего союзника. Трамп пытается балансировать: с одной стороны — давление на ХАМАС через Анкару и Доху, с другой — риск легитимизировать своих региональных оппонентов.

Запад молчит, но не поддерживает

Реакция западных стран — вежливый скепсис:

• Франция открыто отказалась: министр иностранных дел назвал устав «несовместимым с членством в ООН».
• Германия подчеркнула: «ООН остаётся главным форумом по вопросам войны и мира».
• Канада готова участвовать, но платить $1 млрд не будет.

Трамп ответил по-своему: пригрозил 200%-ными пошлинами на французское шампанское и назвал Макрона «никому не нужным».

Такой стиль лишь усиливает впечатление: фактически это не дипломатический проект, он похож на личную инициативу с элементами торговой политики.

Кто же согласился?

Среди первых — Виктор Орбан (Венгрия), Хавьер Милей (Аргентина), ОАЭ, Казахстан, Албания. Россия пока «изучает предложение».

Общая черта этих стран — готовность к прямой сделке с Трампом. Для них членство — способ укрепить международную легитимность.

Получается клуб лояльных в рамках сделки с Трампом. Как быстро некрасивое и неуместное в политике слово «сделка» вошло в наш обиход!

Трамп — вечный председатель?

Согласно утечкам, Трамп:

• постоянно возглавляет Совет;
• может приглашать и исключать страны;
• имеет право вето;
• даже толкует устав по своему усмотрению.

Это «частный Совет Безопасности», полностью зависящий от одного человека. Такая концентрация власти в миротворческом формате беспрецедентна.

Итог: мир или имидж?

У «Совета мира» есть потенциал: он может быстро собрать средства и сократить бюрократию. Но риски перевешивают:

1. Мир превращается в товар — доступ к постоянному членству за миллиард.
2. Палестинцы исключены из решений о своей земле.
3. Ключевые игроки — от Израиля до Франции — выражают недоверие.
4. Вся система завязана на личности Трампа, а не на устойчивые институты.
5. ООН ослабляется — даже если формально не заменяется.

Вывод прост: «Совет мира» — это не новая эпоха в дипломатии, а эксперимент, где глобальная безопасность становится частью личного политического бренда. И пока неясно, принесёт ли он стабильность Газе — или лишь новые разногласия.