К 40‑летию Чернобыльской катастрофы: взгляд суворовца
Наш юбилейный 30‑й выпуск (1986 г.) Минского СВУ состоялся 40 лет назад — ещё в прошлом столетии и прошлом тысячелетии. За время обучения в училище мы застали и «апрельский ветер перемен» 1985 года с горбачёвской «перестройкой», и катастрофу 1986 года на Чернобыльской АЭС.
Помню события конца апреля – начала мая 1986 года. Какие‑то подробности уже стираются из памяти, а какие‑то вспоминаются в мельчайших деталях. Ими и хочу поделиться накануне печальной даты — 40‑летия Чернобыльской трагедии.
Футбол под радиационным дождём
Был апрель, мы вовсю готовились к выпускным экзаменам. 26 апреля — обычный по всем параметрам субботний день, ПХД (парко‑хозяйственный день): уборка объектов, помещений и закреплённой за ротой территории. После — кто в увольнение, а кто «в футбол на асфальте» мяч гонять.
Играли мы в футбол на плацу училища и 26 апреля, в субботу, и 27 апреля, в воскресенье. Мне запомнилось, что не переставали играть и тогда, когда шёл небольшой апрельский дождь.
Нам были хорошо знакомы аббревиатуры «РХБЗ», «ЗОМП», «ОЗК», будь он неладен. Но такого понятия, как «радиационный дождь», мы тогда просто не знали. Играли в футбол, радовались тёплой весенней погоде и волновались разве что за то, чтобы мяч не улетел за забор на территорию «домика командующего» КБВО (Краснознамённого Белорусского военного округа). В таком случае нашей игре сразу бы пришёл конец.
Кто же мог подумать, что весенний дождь может быть радиационным! В последующие дни я только и узнал, что «в Киеве что‑то случилось», населению рекомендовали держать форточки закрытыми.
Смартфонов тогда ещё не было. С родственниками мы созванивались по междугороднему телефону. Таксофонные аппараты стояли в холле училища на первом этаже, у парадного входа. При наличии монет по 15 копеек можно было позвонить и в Мурманск, где в то время жили мои родители, и в Киев — родственникам на домашний телефон.
Первая официальная весть
Об аварии на Чернобыльской АЭС официально стало известно 28 апреля, в понедельник, — в Ленинской комнате во время просмотра программы «Время».
Как передавало советское телевидение, диктор зачитал официальное сообщение: «От Совета Министров СССР. На Чернобыльской атомной электростанции произошла авария. Повреждён один из атомных реакторов. Принимаются меры по ликвидации последствий аварии. Пострадавшим оказывается помощь. Создана правительственная комиссия».
Мы к тому времени уже были научены «читать между строк»: седьмой год шла война в Афганистане. По телевизору рассказывали про высаженные советскими специалистами аллеи деревьев, построенные школы и тоннели в соседней жаркой стране. А посещавшие нас время от времени офицеры‑отпускники, выпускники нашей 3‑й роты старших выпусков, намёками, полушёпотом и загадочно рассказывали о других событиях «за речкой» — о реальной боевой работе.
Во всяком случае, официальное сообщение по ТВ 28 апреля 1986 года я воспринял как незначительное, временное отключение электричества, вызванное аварией на одной из электростанций в Украине, где‑то под Киевом. Да нам ли было бояться сообщений об отключении света? У обеих моих бабушек всегда в доме были припасены керосиновые лампы. Масштаб трагедии я тогда никак не осознавал.
Первомай под радиоактивным облаком
Тем более, 1 мая 1986 года традиционно прошла Первомайская демонстрация в Киеве при большом стечении трудящихся. Такая же демонстрация, как обычно, прошла 1 мая и в Минске.
«Вражеский голос» и «мой дельтаплан»
Очень хорошо помню, что на майские праздники, с 9 по 11 мая, я ездил поездом Минск – Полоцк в увольнение навестить своих одноклассников по школе. В СВУ я поступал из Полоцкого района. Ещё в 1985 году моего отца перевели для дальнейшего прохождения службы в Ленинградский военный округ, в Мурманск, а я, воспользовавшись тремя выходными подряд, решил навестить бывших одноклассников и побывать на дискотеке в клубе нашего городского посёлка.
По прибытии поезда в Полоцк мы вместе с Игорем С. из 1‑й роты взяли такси. Помню, было уже поздно, темно. Водитель такси, к моему удивлению, поймал на встроенном радиоприёмнике «вражеский голос». Бодрый голос диктора, сквозь шуршание и помехи, рассказывал о катастрофе на атомной электростанции в СССР, о разрушении атомного реактора, о смертоносном радиационном облаке, которое грозит Москве, Минску и всей Европе, о замалчивании властями масштабов разрушений и количества жертв — «сотни человек».
Когда я услышал про «сотни жертв», подумал, что это «точно враки». Радиоприёмник захрипел ещё сильнее, и таксист переключился на волну с музыкой. Валерий Леонтьев пел: «Наверно, только дельтаплан поможет мне».
Такие мои личные воспоминания тех нескольких печальных весенних дней, уже 40‑летней давности.
Чернобыль и уроки для мира
Позже мы узнали, что в результате взрыва на Чернобыльской атомной электростанции радиоактивное загрязнение распространилось на значительные участки территории нынешних Беларуси, Украины и Российской Федерации, а почти 8,4 миллиона человек подверглись воздействию радиации.
Советское правительство признало необходимость в международной помощи только в 1990 году.
Спустя четырнадцать лет похожая логика поведения власти проявилась уже в постсоветской России. В августе 2000‑го, после катастрофы атомной подлодки «Курск», российское военно‑морское командование сначала отказалось от помощи Великобритании, Норвегии и других стран и несколько дней пыталось вести спасательную операцию только собственными силами. Лишь 16 августа, когда стало ясно, что своими средствами не справиться, Москва согласилась привлечь иностранных специалистов и технику — слишком поздно, чтобы спасти кого‑то из 118 моряков. Но это уже другая история, достойная отдельного описания.
И в 1986‑м, и в 2000‑м власть сначала делала ставку на секретность и автономность, а признание масштаба трагедии и готовность принять внешнюю помощь приходили только тогда, когда счёт шёл уже не на спасённые жизни, а на объяснения, оправдания и количество пострадавших.
В том же 1990 году Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию 45/190, призвав к международному сотрудничеству в деле смягчения и преодоления последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Это стало началом деятельности Организации Объединённых Наций по возрождению пострадавших территорий; для координации была создана межучрежденческая целевая группа и Чернобыльский целевой фонд, которым ныне распоряжается Управление по координации гуманитарных вопросов.
С 1986 года организации системы ООН и крупные неправительственные фонды осуществили свыше 230 различных проектов, связанных с исследованиями и оказанием помощи в сферах здравоохранения, ядерной безопасности, социально‑психологической реабилитации, экономического восстановления, защиты окружающей среды, производства «чистых» продуктов и информационной поддержки.
В 2002 году ООН объявила о пересмотре стратегии: акцент сместился с чрезвычайной гуманитарной помощи на долгосрочное развитие; проводниками этой стратегии стали отделения ПРООН в трёх пострадавших странах. Для поддержки международных, национальных и государственных программ в 2009 году была создана Международная научно‑исследовательская и информационная сеть по Чернобылю.
8 декабря 2016 года Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию 71/125, провозгласившую 26 апреля Международным днём памяти о чернобыльской катастрофе.
История ничему не учит того, кто не учит историю
По прошествии десятилетий после катастрофы на Чернобыльской АЭС приходится слышать публичные высказывания в медиапространстве о возможном применении ядерного оружия. Военные люди, в отличие от отдельных комментаторов, прекрасно понимают, что в ядерной войне победителей не будет. Чернобыльская трагедия — лишь один из тревожных звоночков в длинной череде предупреждений Человечеству.
Главное фото: МАГАТЭ/Д.Сакетти Мемориальный ансамбль, посвященный подвигу пожарных, боровшихся с огнем в Чернобыле.
